5 марта 1946 года в американском городе Фултон, штат Миссури, в стенах Вестминстерского колледжа состоялось событие, навсегда изменившее ход мировой истории. Уинстон Черчилль, бывший премьер-министр Великобритании, произнес речь, которая стала символом эпохи Холодной войны. Российское историческое общество (РИО) опубликовало полный текст этого выступления на русском языке. 
Речь Черчилля по праву считается одним из самых ярких и influential выступлений XX века. В ней впервые прозвучали ставшие крылатыми фразы: «железный занавес», «особые отношения» между англоязычными странами и «мускулы мира». Последствия этого выступления ощущались десятилетиями. Цифры говорят сами за себя: аудитория, присутствовавшая в тот день в колледже, была скромной, но внимание мира было приковано. Важно отметить, что сам Черчилль позже говорил: «Лучше заранее предупредить болезнь, чем лечить ее». Оригинальный текст речи доступен по ссылке на сайте Национальных архивов Великобритании.
Суть речи: «Железный занавес» падает на Европу
«Я рад был сегодня приехать к вам в Вестминстерский колледж и считаю для себя большой честью получить от вас ученую степень», — так начиналось обращение Черчилля к американской аудитории, собравшейся в присутствии президента Трумэна. «Все это дает мне основания, подкрепляемые опытом всей моей жизни, поразмыслить над теми проблемами, которые возникли перед нами сегодня, после нашей полной победы в недавно окончившейся войне».
Однако то, что последовало, было далеко не стандартным дипломатическим выступлением. Черчилль резко сменил тон, перейдя к главному тревожному сигналу того времени. «Протянувшись через весь континент от Штеттина на Балтийском море и до Триеста на Адриатическом море, на Европу опустился железный занавес. Столицы государств Центральной и Восточной Европы… оказались по другую сторону занавеса», — заявил он. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София – все эти города, по словам премьер-министра, оказались в «сфере советского влияния», из которой «уйти от него не может никто».
«Одним лишь Афинам… была предоставлена возможность решать свое будущее на свободных и равных выборах», — добавил он, явно противопоставляя это положению стран Восточной Европы. При этом Черчилль подчеркнул уважение к «героическому русскому народу» и лично к Сталину, но выразил серьезную озабоченность экспансионистскими устремлениями СССР и международного коммунистического движения. Он также заявил: «Не наше дело — особенно сейчас, когда у нас самих столько трудностей — насильственно вмешиваться во внутренние дела стран», однако тут же добавил: «Но в то же время мы должны неустанно и бескомпромиссно провозглашать великие принципы демократических прав и свобод».
«Особые отношения» и призыв к англоязычному союзу
Не ограничиваясь констатацией факта разделения, Черчилль предложил конкретный план действий. «Чтобы миллионы и миллионы людей… действительно чувствовали себя в безопасности, они должны быть защищены от двух чудовищных мародеров — войны и тирании», — заявил он. Для предотвращения войны он предложил укреплять Организацию Объединенных Наций, в том числе через создание «международных вооруженных сил» под эгидой ООН.
Однако ключевой идеей речи стал призыв к созданию «братского союза англоязычных стран». «Мне трудно представить, чтобы обеспечение эффективных мер по предотвращению новой войны и развитию тесного сотрудничества между народами было возможное без создания того, что я бы назвал братским союзом англоязычных стран», — сказал Черчилль. Под этим он подразумевал особые отношения между Великобританией и ее Содружеством, с одной стороны, и Соединенными Штатами Америки — с другой.
Этот союз, по его мнению, включал бы не только укрепление дружбы, но и тесное военное сотрудничество: «всемерное укрепление дружбы и взаимопонимания… продолжение тесного сотрудничества между нашими военными советниками… совместное использование всех имеющихся у каждой из наших стран в различных точках земного шара военно-морских и военно-воздушных баз». Черчилль утверждал, что такие отношения не только не помешают работе ООН, но и «послужат надежнейшим средством, с помощью которой такая всемирная организация… достигнет по-настоящему высокого статуса и действенного влияния». Он подчеркнул: «Союзы, предполагающие особые, двусторонние отношения... не только никому не приносят вреда, но и являются очень полезными — я бы даже сказал, просто необходимыми».
«Атомная бомба»: секрет и угроза
Особую тревогу у Черчилля вызывала атомная бомба. Он прямо заявил, что передача секретов ее производства в руки международных организаций преждевременна: «Было бы непростительной ошибкой доверить всемирной организации... секретную информацию о производстве и способах применения атомной бомбы». При этом он подчеркнул: «Ни один человек ни в одной стране... не стал спать хуже оттого, что секрет... сосредоточен сегодня главным образом в американских руках».
Но тут же добавил жесткое предупреждение: «Но я не думаю, что все мы спали бы столь же спокойно, если бы монополией на это ужасное средство массового уничтожения завладело — хотя бы на время — какое-нибудь коммунистическое или неофашистское государство». Это был прямой вызов потенциальным противникам.
Реакция и последствия: Начало Холодной войны
Фултонская speech Черчилля произвела эффект разорвавшейся бомбы. В СССР ее расценили как откровенную провокацию и объявление «холодной войны». Официальная советская пресса яростно критиковала Черчилля, обвиняя его в разжигании ненависти. В газете «Правда» вышла статья под заголовком «Черчилль — агрессор». В то же время на Западе, особенно в США, выступление премьер-министра восприняли с огромным интересом и во многом разделили его опасения относительно советской угрозы.
«Фултонская речь стала поворотным моментом, — отмечает историк, сотрудник РИО. — Она формально начала период Холодной войны, закрепив идеологическое и политическое противостояние между двумя блоками. Фраза «железный занавес» стала не просто метафорой, а символом реальности, разделившей Европу на две части на десятилетия».
Последствия были долгосрочными и масштабными. Речь ускорила формирование западного альянса, заложив основу для будущего НАТО. Она же во многом определила восприятие СССР на Западе как главного геополитического противника. Концепция «особых отношений» между США и Великобританией действительно укрепилась, оставаясь важным элементом трансатлантической политики.
Речь Черчилля в Фултоне также подчеркивала необходимость сохраненного преимущества в ядерной сфере. «Было бы настоящим безумием и преступной неосмотрительностью сделать эту информацию (производство атомной бомбы) доступной для всеобщего пользования в нашем далеко еще не успокоившемся и не объединившемся мире», — предупреждал он. Это указывало на начало ядерной гонки вооружений.
«Времени у нас остается совсем немного», — заключил свою речь Черчилль, призвав мир выбрать «дорогу мудрости» и предотвратить катастрофу. Эти слова, произнесенные 5 марта 1946 года, эхом отозвались в последующих десятилетиях истории Холодной войны и остаются важнейшим документом, раскрывающим ее истоки и идеологию. Сегодня, изучая этот текст, мы видим, как одну речь можно изменить мир. Как отмечают современные исследователи, речь не разделила мир мгновенно. Но она задала тон. Железный занавес стал метафорой разделения. ООН, о которой Черчилль говорил как о «Храме Мира», превратилась в арену противостояния. Атомная гонка началась всерьез. Историки предупреждают: Фултонская речь — не просто реликвия. Ее идеи о союзах, контроле над оружием и балансе сил до сих пор обсуждаются в переговорах, особенно в свете современных конфликтов.
Российское историческое общество подчеркивает актуальность изучения таких документов. Ранее сообщалось о проектах по оцифровке исторических архивов. Как отмечают эксперты, понимание ключевых моментов истории, подобных Фултонской речи, необходимо для осмысления современных геополитических процессов и постсоветского пространства.
