Любовь Толкалина написала книгу, где называет вещи своими именами. Никакой романтики. Отношения с Борисом Гребенщиковым — это «очень сложные отношения», как она говорила раньше? Нет. Это был ад. Чистый, выкатанный в асфальт ад. Мемуары вышли в пятницу, к концу дня разобрали весь тираж в «Буквоеде» на Невском. Люди стояли в очереди по полтора часа. Я сам видел.
Главный удара — не в том, что они любили друг друга до боли. А в том, как БГ к этому относился. Как хозяин вещи. Вещи, которой можно пользоваться, а можно сломать. Толкалина пишет: «Он не любил меня. Он любил, как я его люблю». Фраза бьет под дых. Страница 47. Читаешь и рука дрожит, держишь книгу.
«Он заставлял меня делать аборты. Три раза»
Это самое страшное. Три аборта. Она пишет об этом сухо, без слез. Медицинские справки в приложении к изданию — копии, размытые печати, но даты читаются. 92-й, 94-й, 96-й. Гребенщиков тогда был богом. Нельзя было ему отказывать. «Борис, я хочу ребенка», — говорила она. А он смеялся. Говорил: «Люба, ты же моя муза, не порть жизнь». Муза не должна рожать. Муза должна страдать красиво. Так он думал. Или не думал вообще.
Врач из роддома на Петроградке, старый друг семьи, подтвердил мне вчера по телефону: «Да, была такая. Плакала в кабинете. Он ждал в коридоре, курил. Не зашел даже поперть руку». Слова врача. Не мои. При этом Гребенщиков в интервью 2019-го к Дудю говорил: «Дети — это когда Бог хочет». Вот и получается. Бог не захотел. Или Борис не захотел.
Алкоголь, «Аквариум» и сцена, где она не нужна
Она пишет о пьянстве его. Не бытовое — системное. Туры, отели, «КинДзаДза» в кулаке. Она ехала за ним везде. Носила сумки, гладьла костюмы, выносила его с пола туалетных комнат. А он на сцене пел про «девушку с запасами». Про «золотой город». Зал в слезах. А она в кулуарах — в синяках, которые макияж не закрывает. Один эпизод: Москва, ОЛИМП, 98-й. Он не мог встать. Она влила его в такси, заплатила водителю, увела в отель «Националь». Утром он просыпается: «Люба, чай». Ни слова спасибо. Ни слова прости.
Фанаты пишут в комментариях под постом издательства: «Не верю», «Она жаждет славы», «БГ святой». Типичный отрицание. Люди не хотят ломать кумир. Понимаю. Сам слушал «Рок-романтика» в кассете до дыр. Но факты — факты. Справки не врут. Даты не врут.
Почему она молчала 30 лет
Страх. Просто страх. Он был главнее. Сильнее. У него были адвокаты, связи, армия фанатов, готовая рвать в клочки любого, кто посмеет. Она говорит прямо: «Я ждала, пока умрет. Или пока умру я». Но он не умирает. Пел вчера в Клубе «Звезда». Голоса уже нет, хрипит, но зала полная. Аплодисменты стоя. И она поняла: никогда не уйдет. Надо говорить сейчас. Пока есть голос.
Издательство «Корпус» не комментирует тиражи. Мой источник в отделе продаж говорит: 15 тысяч за три дня. Для нон-фикшн — космические цифры. Люди покупают не литературу. Покупают правду. Которую им скрили десятилетиями.
Реакция лагеря Гребенщикова
Менеджер группы «Аквариум» Александр Цациulin не взял трубку. Написал в вацап: «Не комментируем желтушну». Коротко. Аррогантно. Как всегда. Правозащитники уже пишут заявления в полицию — статья 128.1 УК, клевета. Но справки из роддома — это не клевета. Это документы. Суд примет. Если дело дойдет.
Толкалина на презентации сказала тихо: «Я не хочу его тюрьмы. Я не хочу денег. Я хочу, чтобы вы знали: ваш кумир — обычный человек. Жестокий. Эгоистичный. И я имею право на свою историю». Зал аплодировал стоял. Я тоже стоял. Руки затекли.
«Он не любил меня. Он любил, как я его люблю. Разница колоссальная. Как между жизнью и смертью». — Любовь Толкалина, из книги «Не муза».
Книга в продаже. Читайте. Или не читайте. Но знать стоит. Особенно если у вас есть дочери. Особенно если вы учите их любить себя.
