«Он интеллигент. Кто сказал, что эта лексика ненормативная?»
Двести семьдесят пять лет. Возраст, с которым не поспоришь. И вот в этот день – скандал. Сын, Артемий Лебедев, унизил в сети журналистку Олесю Иванченко. Обидные слова. Мат. А потом – защитный щит. Мать, Татьяна Толстая. «Режиссер воспользовался ситуацией», – напишут позже. Но сейчас – ее слова. «Он интеллигент. Кто сказал, что эта лексика ненормативная? Это чиновники распределили, что говорить, а что не говорить. Народ обильно матерится: ты по улице не пройдешь, не оказавшись в глухом облаке мата. Народная беда в том, что люди некрасиво матерятся. Они не умеют словечко подобрать в нужный момент, красиво это распределать». 
Скандал свеж. Иванченко эмоционально отреагировала. Лебедев – отмалчивается. А Толстая – объясняет. Не оправдывает. Объясняет. Интеллигентный мат. Звучит парадоксально. Но для нее – нормально. Народная беда – некрасивый мат. Ее сын – умеет. Красиво распределить.
«Сколько себя помню, журналисты всегда спрашивают, что такое интеллигенция»
В тот же день – юбилей. Интерв Евгению Додолеву. Разговоры о Боге. О смерти. О том, что такое интеллигент. «Интеллигентность — это одно, а интеллигенция — совсем другое. Это образованный класс с моральной повесткой. Как у дворян имеется честь, так у интеллигенции есть мораль». 
Интеллигент – всегда против. Атеист. Ленин был интеллигентом. Но и дворянин. Граница размыта. Журналисты-недоучки всё засорили. Балерину назвали интеллигентом? Как? Только если выросла в такой семье. Потом махала ногами. Богема – не интеллигенция. Есть интеллигенция. Есть интеллигентность. У дворян, у крестьян может быть.
«Смерти нет, есть переход»
Клиническая смерть. Семнадцать лет. Неправильный укол. Противостолбнячный. На лошадиной сыворотке. Давление 30 на 0. «Я не атеист. Я вполне православная, могу зайти в храм. Но чаще общаюсь напрямую. Я много раз рассказывала про свою клиническую смерть и всегда стараюсь как можно чётче это передать... смерти нет. Мне было 17 лет... мне неправильно сделали укол... Началось с того, что на меня упало стекло, порезало палец и занесло инфекцию... я пошла в поликлинику... а там мне сделали укол под лопатку».
Смерти нет. Есть переход. Это сильное слово. Для Толстой – не выдумка. Опыт. Реальность. Общение напрямую. Не с иконами. С самим миром. Господом Богом – не как человек. А как всё. Как весь мир. 
«Школа злословия» и скандалы сына
«Школа злословия». Ток-шоу. ТЭФИ. Скандалы. Парфенов ушел, заявив о влиянии. Толстая закрыла передачу. Формат устарел. Но злословие осталось. В семье. Сыновья. Алексей – в США. Артемий – здесь. Регулярно в скандалах. Хейтеры звали его «Татьянычем». Бан следовал.
Личная жизнь – за семью печатями. Фанаты знают только сыновей. Дизайнер. Фотограф. Артемий – скандальный. Толстая – редко комментирует儿子的 выходки. Но вот сейчас – заступилась. Интеллигентный мат. Объяснение. 
От «Кыси» до защиты сына
«Кысь». Антиутопия. Четырнадцать лет. Пророчество? Критики ругали за сложность. Поклонники восхищались. Потом – США. Не смогла сблизиться. Недалекость студентов. Смешение языков в фарш. Вернулась – «Кысь» вышла. «Школа злословия». Союз правых сил. Спичрайтер.
Сейчас – юбилей. Скандал. Защита сына. Интеллигентный мат. Размышления о смерти. О Боге. О интеллигенции. О том, что народная беда – некрасивый мат. А ее сын умеет. Красиво распределить. И что? Скандал не утихнет. Обсуждения продолжатся. Толстая – снова на публике. С мнениями. С цитатами. С защитой. 
